Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

ЕКАТЕРИНА ВЕЛИКАЯ: ПЕРВАЯ РУССКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Долгое царствование Екатерины II — единственный в русской истории период преобразований и побед, про который нельзя сказать «лес рубят, щепки летят». Население страны возросло вдвое. При этом в России практически отсутствовала цензура, были запрещены пытки, созданы выборные органы сословного самоуправления. «Твердая рука», которая якобы так нужна русскому народу, в этот раз совершенно не пригодилась. Что не так?

Это последняя часть трилогии о российской власти. Предыдущие были посвящены
Новгородской республике и староверию. Царствование Екатерины непросто замолчать, но официальная историография и даже массовая психология императрицу не особенно жаловали. Фактически ее правление воспринимали как опасный зигзаг. Я же считаю его первой русской революцией.

1 erichsen-vigilio-retrato-de-catalina-ii-en-frente-a-un-espejo

Екатерина Великая правила Российской империей дольше всех — 34 года*, хотя не имела никаких прав на престол. Современники называли события 1762 года «революцией», так о них, например, пишет участница заговора и подруга Екатерины, княгиня Дашкова. В результате этой «революции» власть над 18-миллионным русским народом перешла к принцессе Софье Августе Фредерике фон Анхальт-Цербст, а ее муж, внук Петра Великого, был убит. 34 года отечественной истории — это почти половина советского периода — невозможно игнорировать, поэтому Екатерина всегда занимала в массовом историческом сознании существенное место. Впрочем, отношение к ней было неоднозначным. Немецкая кровь, убийство мужа, многочисленные романы, вольтерьянство — все это мешало восторгаться императрицей самозабвенно, cо всей патриотической дурью. Эту неловкость прекрасно передал Пушкин в одном незаконченном стихотворении:

Старушка милая жила
Приятно и немного блудно,
Вольтеру первый друг была,
Наказ писала, флоты жгла,
И умерла, садясь на судно.

Екатерина, действительно, лишена аскетического героизма Петра Великого — он-то по расхожей легенде умер, простудившись при спасении простых моряков из ледяной воды. На самом деле никого царь не спасал, а просто давно страдал от совершенно негероической уремии, усугубленной алкоголизмом. Петр уходил из жизни долго и мучительно. По свидетельству современников, он кричал несколько дней подряд так громко, что шарахались даже прохожие на улице. На этом фоне обычная для интеллектуала смерть от инсульта, пусть и в нужнике, выглядит скорее подарком судьбы, которая неизменно была благосклонна к Екатерине, не подвела ее и в последнюю минуту. Стульчаком императрице, как говорят, служил трон польских королей, что несколько компенсирует неэлегантность ситуации, хотя, признаться, звучит маловероятно. Обнаруженная слугами Екатерина так и не пришла в сознание. Она скончалась через 36 часов, лежа на матрасе, который расстелили на полу ее спальни.

ДАЛЬШЕ - http://www.snob.ru/selected/entry/77756

КНИГА О РОССИИ, КОТОРОЙ МАЛО КТО ИНТЕРЕСУЕТСЯ

«У меня просто побелело в голове, – признается Евгений Ройзман в своей книге “Город без наркотиков”. – …Приезжаем в цыганский поселок. Теплый летний вечер. Слушайте внимательно. Я рассказываю вам то, что видел своими глазами. Напротив Тельмана, 12, стоит милицейский уазик. На капоте порезанный ананас и открытая бутылка шампанского. Пэпээсники рядом. Один выворачивает карманы у какого-то нарка, двое других повели какую-то наркоманку в гаражи. На веранде накрытый стол. За столом Коля Резаный, Махмуд и офицеры-менты. Повар-таджик жарит им шашлыки. На улице сидит толстая цыганка. Торгует прямо с лотка. Возле нее постоянно несколько наркоманов. Покупают – и отходят. Рядом расстелен большой ковер. На ковре – хрустальные вазы, норковые формовки, какие-то магнитофоны. Скупка краденого. У колонки “отъезжает” какая-то девка. У нее передоз. Всем пофиг. Постоянное движение, и сотни, сотни, сотни наркоманов».

Это сцены из екатеринбургской жизни в конце 1990-х, когда Ройзман и его друзья решили создать свой фонд «Город без наркотиков». Обычные серьезные мужчины, у многих бизнес, семьи – словом, «путевые парни», как выразился один из персонажей этой истории. Внезапно «путевые парни» поняли, что это происходит в их городе и им не пофиг. «В то время, – вспоминает Ройзман, – мы втроем скидывались по две тысячи долларов в месяц. В 2001 году у меня на фонд уходило пять-шесть тысяч долларов в месяц, а в 2002–2003-м – десять-двенадцать тысяч, причем львиная доля расходов – оперативная работа. А сейчас только за аренду офиса на Белинского, 19, нам выкатили больше трехсот тысяч в месяц».   

Обязательно прочтите эту книгу. Она про ту Россию, которой мало кто интересуется, судя по повестке дня основных телевизионных каналов. В этой России никто не талдычит про «традиционные ценности» и «наследие Византии», не говорит о Крыме и «бендеровцах», в этой России просто ежедневно умирают молодые люди, тысячи людей. В год в стране от наркотиков гибнет до семидесяти тысяч человек в возрасте от пятнадцати до тридцати четырех лет. Смертность в этой возрастной группе у нас вообще в восемь раз больше, чем в «проклятой» Европе. Всего же ежегодно от наркотиков погибает до ста тысяч россиян.

«Страна напоминает огромного динозавра, которому откусили хвост год назад, но сигнал до его маленькой головы шел так долго, что он узнал об этом только сегодня. И поэтому вымер», – пишет Ройзман про всех нас.

ДАЛЬШЕ - http://www.snob.ru/magazine/entry/76884

ХРУСТАЛЬНАЯ ХРУПКОСТЬ БЫТИЯ

В гораздо худших обстоятельствах Мандельштам выработал формулу нашего пребывания в отечестве: «Мы живем, под собою не чуя страны». Многих этой весной не покидает ощущение, что страна, в которой они родились, которую искренне любили, вдруг исчезла. Словно кто-то сдернул пелену, сотканную из рахманиновской музыки, подмосковной сирени и ахматовской поэзии, а под ней оказалось жуткое босховское чудовище, всклокоченное, ревущее, клацающее окровавленными зубами. Смотреть ему в глаза страшно, еще страшнее осознавать, что вот такая она и есть наша страна.

На самом деле, боюсь, вся прелесть России как раз и состоит в хрустальной хрупкости ее красоты, дарующей одним беспокойство Достоевского, другим – истерику Цветаевой, третьим – фатализм Чехова, четвертым – сарказм Булгакова, пятым – снобизм Набокова. Ощущение бездны, простирающейся не где-то, а под самыми нашими ногами, и есть нерв большой русской культуры. Создал бы Бунин «Темные аллеи», если бы не было «Окаянных дней»? Мог ли Шостакович родиться в Швейцарии среди всех ее незабудок? Боюсь, он и во Франции родиться не мог бы. Разве в Германии, и то исключительно после версальского позора, так, чтобы угодить в самую жуть фашистской диктатуры. Седьмую симфонию нельзя написать, любуясь альпийской идиллией. Такие вещи рождаются только на краю бездны. Дыхание сдавлено, ноги дрожат, вы хватаете воздух руками, то ли балансируя, то ли надеясь на что-то. И наконец все-таки заставляете себя выпрямиться и заглянуть вниз.

Я думаю, что время заглянуть вниз пришло для всех нас.

ДАЛЬШЕ - http://www.snob.ru/magazine/entry/75596

НУЖНА ЛИ РУССКОМУ НАРОДУ ТВЕРДАЯ РУКА?

blog_entry_570161

Этот вопрос всегда вызывал у меня некоторое смущение, словно мы говорим не о судьбе народа и принципах его политической организации, а о предпочтениях сексуального характера. В массовом представлении русское государство является совершенным не благодаря разумным законам или устойчивым институтам, но когда управляется твердой рукой. Актер Василий Лановой в своем интервью «Аргументам и фактам»выразил весьма популярные в России настроения: «Это в Люксембурге можно быть очень демократичным или в Швеции. В любой стране вот такусенькой величины (показывает крохотный кружок). А если это Россия, трудно себе представить, что станется, если немножко отпустить вожжи! Через два дня государства не будет! Негативное отношение к диктаторам, говорите? Это у кого?! У тех, кто хотел бы полную расхлябанную свободу?! Именно с ней Иван Грозный боролся своей железной рукой. Иначе бояре растащили бы страну (и растаскивали!). Вон, главный враг Курбский либеральничал. (Очень иронично.) Желал свободы, вольности! Ну и чем кончилось? Уехал, удрал на Запад! Так что я — за сильную государственную руку. Иначе... Столько ртов открывалось на Россию за ее историю! Если правителю не быть жестким, сильным, то сожрут страну в два счета! А как только напускают сопли наши либералы, всё, привет!» Василий Лановой не скрывает, кто был его музой, когда он играл роль кардинала Ришелье в очередной экранизации «Трех мушкетеров»: «И мой Ваше Высокопреосвященство из таких, из государственников. Для него главное — величие страны. Мне кажется, если бы Ришелье жил в XX веке, то был бы как Сталин. Держал бы страну вот так! (Сжимает кулак.) Государственник должен быть у руля!» Таким образом, с одной стороны, есть «сильная государственная рука», натянутые вожжи, плотно сжатый кулак, а с другой — свобода, которая трактуется Лановым как слабость, «расхлябанность», «сопли». Она грозит распадом страны.

Власть в рамках этого дискурса не является политико-правовой абстракцией, она антропоморфна. По крайней мере один орган — рука — у нее присутствует явно, другой, очевидно, подразумевается. Ведь множество соотечественников, без всякого смущения, осмысляют взаимоотношения власти и общества в категориях полового акта с элементами насилия. «Вставил», «опустил», «поимел», «прогнул», «поставил раком» — у нас эти слова политические и вообще потестатные, потому что относятся к любым иерархиям, не только государственным. Поиск в Google только одного словосочетания из этого политического словаря — «государство поимело» — дает 4 750 000 страниц. А ведь требования приличия заставляют меня ограничиться только относительно литературными смыслообразами. Все мы знаем, сколь богат русский язык, в том числе в описании взаимоотношений власти, отдельных ее… хм… органов и народонаселения.

Самобытный Содом

Характерно, что русский политический словарь пронизан аллюзиями не просто насилия, но насилия по преимуществу гомосексуального. Может быть, поэтому оценка гомосексуальности так скандализировала страну, задев, полагаю, нечто сущностное в коллективном бессознательном народа. Поборники мифа о «святой Руси», конечно, возразят: так называемая «пропаганда гомосексуализма» взбудоражила народонаселение только потому, что не наше это все, а занесено в Россию с Запада вместе с либерализмом и теперь отторгается здоровым телом как болезнетворный микроб. Отнюдь. Гомосексуализм на Руси был. И был, разумеется, своим собственным, так сказать, почвенным и самобытным.

ДАЛЬШЕ - http://www.snob.ru/selected/entry/74932

ПОЧЕМУ РОССИЯ ОТСТАЛА ОТ ЕВРОПЫ. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: КОРЕНЬ ЗЛА

Как так получилось, что большая, красивая и страшная история России заканчивается где-то между Гамбией и Чадом — по статистике современную Россию все чаще сравнивают с самыми отсталыми странами мира.

По количеству брошенных детей Россия уверенно вышла на первое место в мире. Их, по данным на 2013 год, насчитывается более 650 000, примерно 370 000 из них находятся в приютах и от 66 до 95% имеют живых родителей. По употреблению героина и количеству абортов Россия также занимает первое место.  А вот по количеству убийств на 100 тысяч человек мы находимся где-то между Коста-Рикой и Гамбией, на 70-м месте с конца. Я бы назвал это моральным одичанием, сколько бы тысяч православных ни мерзло в девятичасовых очередях к чудотворным реликвиям. По уровню смертности Россия занимает 16-е место в мире между Чадом и Мали. Согласно международному индексу коррупции, наша страна проходит по 127-му разряду из 177 существующих, снова как африканская Мали. Мы проигрываем Нигеру 21 пункт, а Буркина-Фасо — целых 44. Соотношение доходов 10% самых богатых и самых бедных составляет в России 45 к 1, это хуже, чем в Нигерии (42 к 1) и Гондурасе (38 к 1), но, слава Богу, много лучше, чем в Зимбабве (80 к 1). По рейтингу прав и политических свобод Россия числится среди однозначно несвободных стран в компании Северной Кореи и Чада. Двадцать одна африканская страна считаются более свободными, чем Россия.

Как мы дошли до жизни такой, почему Россия не является наследницей Византии и где именно она сбилась с пути, который сулил ей мировое лидерство - http://www.snob.ru/selected/entry/70369

КАК МЫ ДОШЛИ ДО ЖИЗНИ ТАКОЙ?

Это продолжение моей статьи "Почему Россия отстала от Европы".

Как я уже и говорил прежде, Россия изначально не была Европой.   Природа – есть первое платье народа, которое приучает его к особой походке и осанке еще прежде, чем он оглянется вокруг и увидит, как держатся и шагают во времени другие народы. Наше платье оказалось слишком просторным, расхлябанным и неряшливым.


ДАЛЬШЕ - http://www.snob.ru/selected/entry/70174

ПОЧЕМУ РОССИЯ ОТСТАЛА ОТ ЕВРОПЫ

Вопрос неверно поставлен. Для начала: Россия не была Европой. У Старого Света было два сына: Соединенные Штаты Америки и Россия — страны одинаково неевропейские. Один оказался умным, другой… решайте сами.


Вопрос, вынесенный в заглавие, предполагает, что когда-то, во времена оны Россия была не хуже Европы, шла с ней в ногу, и только затем что-то застопорилось. Вину за отставание России уже в XIX веке возложили на три столетия Ордынского ига. C тех пор считается, что татары остановили поступательное развитие Руси, погрузили ее в пучину разорения и неволи, образовали пропасть между нею и остальным цивилизованным миром, которую затем титаническим прыжком попытался преодолеть Петр Великий, но все равно чуть-чуть не допрыгнул. В свою очередь коммунисты изображали упырей вроде Ленина и Сталина очередными «европейскими модернизаторами» лапотной Руси и скрупулезно высчитывали, сколько электроплугов с молотилками произвела Страна Советов к уровню 1913 года. Электроплугов с молотилками мы произвели действительно много, но до Европы снова не допрыгнули, а плюхнулись мордой в грязь еще похлеще. Путин прыгать вовсе запретил и объявил местную грязь «уникальной цивилизацией» и «русским миром», который во все времена был величественно прекрасен, хоть всякий раз и по-разному. По мысли придворных идеологов, наша грязь не просто ничего общего с Европой не имеет, она является грязью живительной, так сказать, бальнеологической, ни много ни мало духовной и нравственной альтернативой загнивающей Европе.

Правда, свободный полет русского ума остановить трудно, особенно в той части общества, которую Ключевский назвал «тонким, вечно подвижным и тревожным слоем». Не все согласны считать грязь «уникальной цивилизацией».

ДАЛЕЕ - http://www.snob.ru/selected/entry/69908

ПЛОЩАДНАЯ БРАНЬ

Декабрьский номер "Сноба" мы сдавали в разгар скандала по поводу павильона Louis Vuitton на Красной площади. Павильон выполнен по эскизам подлинного сундука, заказанного в начале XX века князем Владимиром Орловым, генералом, флигель-адъютантом и участником Олимпийских игр 1900 года (вторых по счету). Отсюда его инициалы — P.W.O. — и российский триколор. Внутри этого фантастического арт-объекта должна была разместиться выставка, посвященная историческому багажу, в том числе заказанному именитыми российскими путешественниками. Предполагалось, что доходы от продажи билетов пойдут на поддержку фонда Натальи Водяновой «Обнаженные сердца». Но всего этого не случится, по крайней мере на Красной площади. Некая общественность возмутилась неуместностью сундуков в сакральных местах, особенно если есть подозрения, что это как-то связано с пиаром и продажами. Мы же выше всей этой суеты. Это не мы отстояли полжизни в очередях за колбасой, не мы фарцевали, не мы варили джинсы, и это, конечно, не мы набрали потребительских кредитов на 8,8 триллиона рублей. Это были геи и мигранты. Кто же еще?! Мы, православные, молимся, постимся и ходим во власяницах.

Нужно отметить, что сакральной Красную площадь сделали коммунисты, а до этого она почти пятьсот лет как раз и была связана с пиаром, продажами и тем, что в средние века считали «артом». Первое название Красной площади — «Пожар».

Дальше - http://www.snob.ru/magazine/entry/68549

ВСЕ В САД

На свое место в Александровском саду вернулся обелиск в честь 300-летия дома Романовых. Советским людям он известен как памятник деятелям так называемого освободительного движения — анархистам, социалистам-утопистам и прочим мечтателям, которых отцы-основатели ГУЛАГа считали своими духовными предками.

Александровский сад давно стал символом безумия и безвкусия новой российской власти. Поэтому все, что с ним происходит теперь, уже мало что меняет. Некогда утонченный ампирный сад с Могилой Неизвестного солдата еще при Лужкове лишился своей величественной строгости. Его обнесли балясинами, населили медведями, коняками и прочей гоп-скульптурой в стилистике позднесоветского пионерлагеря. Он стал приложением к мегамоллу и дешевым фастфудам: зашопился, взял по пивасику, пожрал, сфоткался у фонтана. Лужков — надо отдать ему должное — был подлинно народным мэром. Нужды так называемых простых москвичей и гостей столицы он чувствовал сердцем. Юрий Михайлович не корчил из себя ни постника, ни столпника, ни молельника. ЛюдЯм нужен праздник. А строгие аллеи и мемориальная скорбь Александровского сада — не праздник совсем. С балясинами оно куда веселее.

Нынешняя власть праздники не любит. Точнее, они у нее имеются, но все со слезами на глазах. И есть от чего плакать. Страну со всех сторон обложили враги с их чуждыми разрушительными ценностями: права человека, независимый суд, свободная пресса, выборы без фальсификаций и государство без коррупции.

ДАЛЬШЕ - http://www.snob.ru/magazine/entry/67199