Видеоанонс здесь - http://www.gq.ru/journal/gq_backstage/3361/

Важное замечание подруги: в ролике я неправильно произношу имя бренда Lanvin. В мире нередко приживается неверное произношение. И вы просто не задумываетесь. Ланван и Ланван. В XIX веке, пожалуй, даже сказали бы: Ланвин. Подруга резонно спрашивает: "Кто Вам сказал, что ЛАНВЕН /LANVIN надо произносить как НОСОВОЕ -А ??!!! Так произносятся только---EN & EM . ENTRER, EMPORTER, ENRICHI etc...НОСОВОЕ А. А вот IN & IM & AIN --- indispensable, introuvable, satin, lanvin, entrain, КАК Э НОСОВОЕ."

Спасибо ей за это ценное замечание. Говорить надо ЛАНВЭН.


А ЭТО ПИСЬМО РЕДАКТОРОВ, ТО ЕСТЬ МЕНЯ И ИГОРЯ ГАРАНИНА:


Власть деталей
В моде случалось всякое. Мы не про длину пиджаков и цветовую палитру – об этом весь GQ Style, мы про то, о чем нигде толком не пишем, а именно – как теперь принято одеваться. Не вообще, а среди тех, для кого одежда – важнейший из доступных языков. Если одежда – язык, то предмет этого письма – не отдельные слова, а синтаксис или способ организации слов в предложения. Одно время, например, носили исключительно «тотал лук» от какого-то одного самого дизайнерского дизайнера. ­Затем «тотал луки» сочли лоховством и стали кичиться тем, что умеют сочетать Dolce & Gabbana c Prada и Louis Vuitton. Всё из последних коллекций, разумеется. И всё одинаково прекрасно, то есть – на полную катушку, что как нельзя лучше соответствовало экономическому барокко гламурных нулевых. Потом, когда гламуром пресытились, обязательным сделалось добавление в ансамбль чего-нибудь «интеллектуального» – вроде очередного бельгийца или скандинава. И чем страшнее выглядела вещь, тем была «интеллектуальнее». С кризисом случилась некоторая демократизация. Крикливость и модность были признаны бездуховными, а потому basic cтали покупать у кого попало и микшировать с роскошью, не важно из какой коллекции. Благородное слово vintage отлично подходило даже для прошлогоднего сезона. Оно сообщало облику опять-таки «интеллектуальность», но главное – подчеркивало «не-от-миро-сегошнесть» владельца. Дескать, нынче всё плохо и невыразительно, иное дело – год назад, и уж совсем другое – пять.
В наши дни господствующей стала следующая тенденция: ваша одежда – это всего лишь фон для яркой запоминающейся детали. Необычные очки, клетчатая бабочка, бутоньерка, канареечного цвета ботинки, шляпа, яркий шарф, брюки необычного кроя или, напротив того, пиджак со швами наружу. Главное, таких деталей должно быть немного – достаточно одной, максимум двух-трех, но они должны быть по-настоящему смелыми, если не сказать отчаянными. Внимание к экстравагантным деталям характерно для эпох, когда востребованы личная храбрость и нонконформизм. Так было в эпоху авангарда, то есть в 20-е, затем в 60-е и снова в 80-е. Одним словом, в разные времена так было. Вспомните шляпу Симона Боливара. Или кожанку Троцкого. Или берет Че Гевары. Или белые носки имени Майкла Джексона. Возможно, нынешний тренд – симптом грядущих потрясений, а может, и нет, просто в очередной раз не хочется быть, как унылые «все».
У нас тут во дворе стоит мусорный контейнер. И на нем кто-то начертал белой краской: «Я хипстЭр!» Конечно, одного этого обстоятельства недостаточно для широкомасштабных культурологических умозаключений. Но в моде так всегда. Как говаривал Виктор Вард, «круто – это отстой, отстой – это круто». Главное – не стоять на месте. Как контейнер.